Под первым дождём

Записываю по горячему, пока руки ещё не отошли.

К полудню небо потемнело, и потянуло сыростью. Я сперва решил, авария с водой, где-то прорвало бак. Кто-то крикнул: «Прячь инструмент!» Мы и кинулись прятать, потому что так заведено: воду берегут, проливать нельзя, и мокрая техника это всегда чья-то беда.

А потом я поднял голову и понял. Это дождь. Просто дождь, сверху, сам по себе.

Поставил генератор обратно, под открытое. Накрывать не стал. И никто не стал. Стояли посреди расчищенной площадки, мокрые насквозь, грязь под ногами, лица кверху. Дети ловили воду ртом и хохотали.

И тут меня достало запахом. Мокрая земля, трава, что мы днём срезали. Густой, свежий, тёплый и горьковатый разом, и весь сразу, даром, на всех.

Я вспомнил ту запись из школы. Дед Лука, триста лет назад, умирал и всё мучился, что не может словами объяснить, как пахнет дождь. Тогда я не понимал, чего он бился. Сейчас понял всю, до дна, без единого слова. Он был прав, что не смог объяснить. Это нельзя объяснить. Это можно только вдохнуть.

Рядом стоял старый поселенец, он тоже знал ту запись. Подставил лицо и сказал тихо:

— Он говорил, хорошо. Не врал. Хорошо.

Больше ничего не сказали. Стояли и нюхали. Дед Лука велел постоять и понюхать, потому что нас тут ждали. Мы постояли.

Земля, на которую идёт такой дождь и которая так пахнет, не может быть совсем чужой.

Это уже почти дом.