Совет детей

Взрослые отдали детям выбрать имя для первого парка, и сначала никто не поверил, что это всерьёз.

Парка ещё не было. Не было и земли, на которой он будет. Планета уже висела на экранах большим голубым шаром, не таким, как Земля из учебника, своим, новым, и до неё оставалось немного, лет десять, может меньше, и взрослые вовсю готовили высадку. Размечали, где что будет. Где первые дома, где первое поле, где станция воздуха. И где парк. Первый на планете кусок земли, который оставят не под дело, а просто чтобы росло и чтобы люди гуляли. И вот этому будущему парку, которого ещё нет, на земле, которой никто из них не касался, надо было дать имя. И взрослые решили, что имя выберут дети.

Лёва сначала думал, что это так, для виду. Что выберут дети, а потом взрослые тихонько переправят на что надо. Но учительница, Марина Олеговна, сказала твёрдо, что нет. Что как дети решат, так и будет записано, по-настоящему, навсегда, и парк сто лет будет так называться, и двести, и дети их детей будут там играть и говорить это имя, которое сейчас выберет вот этот их класс. От этого делалось не по себе и весело разом.

— Почему мы? — спросил кто-то. — Мы же ещё маленькие.

— Потому что вам там жить, — сказала Марина Олеговна. — Нам, старым, уже не очень. Мы довезли, а гулять в этом парке вам. И вашим детям. Вот вы и называйте. Это честно.

И отошла в сторону, и села, и больше почти не вмешивалась, как ни просили. Сказала, думайте сами, это ваше.

Стали думать сами.

Сначала, как водится, был полный кавардак. Кричали все разом. Кто-то предложил назвать парк своим именем, его засмеяли. Кто-то предложил в честь корабля, Парк Горизонт, и сперва всем понравилось, а потом Сёма сказал, что нельзя, корабль уже Горизонт, выйдет два Горизонта, будут путать, скажешь «иду в Горизонт», а тебя спросят, в корабль или в парк. С этим согласились. Корабль это корабль, отдельно, а парк должен быть свой.

Потом девочка Ника предложила назвать в честь Земли. Парк Земля. Или каким-нибудь земным городом, она знала несколько из учебника, красивые слова. Над этим задумались всерьёз, потому что звучало важно. Но тут Лёва, сам от себя не ожидая, сказал то, что вертелось:

— А мы Землю-то не видели. И города эти не видели. Это же не наше. Это мы как будто чужое имя возьмём, красивое, а сами не понимаем, про что оно. Как чужую куртку надеть.

Ника поспорила немножко, но видно было, что и ей самой Парк Земля как-то не лёг. Чужое.

Дольше всех держался Гриша со своим вариантом. Гриша был серьёзный мальчик и предложил серьёзное: Парк Великого Прибытия. Он, видно, где-то у взрослых подслушал, как они говорят про высадку торжественными словами, и принёс это в класс. И сначала все примолкли, потому что звучало внушительно, по-взрослому, прямо как в объявлении.

А потом Поля, самая младшая в классе, сморщила нос и сказала:

— Длинно. И скучно. Я не буду такое говорить каждый раз. «Пойдём в Парк Великого Прибытия». Пока выговоришь, уже и гулять расхотелось.

И все засмеялись, и Гриша надулся, но крыть было нечем. Дети пафоса не любят. Не потому что не понимают важного, а потому что важное у них короткое и простое, а длинные торжественные слова им сразу делаются как тесная праздничная одежда, в которой не побегаешь. Парк Великого Прибытия тихо умер, и никто по нему не заплакал.

Стали в тупик. Корабль нельзя, Земля чужая, торжественное скучно. А что тогда.

И тут опять Поля, младшая, сказала просто, не думая, что говорит что-то особенное:

— А давайте назовём, как дерево будет называться. Там же дерево посадят? Большое? Вот по дереву и назовём.

— Какое дерево, его ещё нет, — сказал Гриша.

— Ну будет же. Первое. Посадят и будет. Самое первое дерево на всей планете. По нему и назовём парк. Парк Первого Дерева.

Класс затих.

Лёва покатал это в голове. Парк Первого Дерева. Дерева, которого ещё нет, как и парка, как и земли под ним. Но которое будет. Назвать не по тому, что было, не по кораблю и не по Земле, а по тому, что только вырастет, чего ещё никто не видел. Имя, повёрнутое не назад, а вперёд. И при этом совсем не торжественное, простое, понятное, такое, что и Поля выговорит, и любой малыш. Дерево. Все знали, что на новой земле первым делом посадят дерево, об этом давно говорили, кто-то из стариков очень просил, чтобы непременно с корнями, чтобы росло. И вот по этому дереву, которого ждали больше всего, и назвать.

— А на него лазить можно будет? — спросил кто-то деловито.

— Когда вырастет, можно, — сказала Поля уверенно, будто уже всё про это дерево знала.

Это решило дело. Дерево, на которое можно лазить, было гораздо понятнее Великого Прибытия.

Стали голосовать. Марина Олеговна сказала, что раз решают всерьёз, то и голосовать надо по-настоящему, не криком, а честно, каждый за себя. Раздала бумажки, настоящие, бумажные, по случаю, и каждый написал, что выбрал. Лёва подержал карандаш над бумажкой и написал «Парк Первого Дерева», и пока писал, чувствовал что-то важное, будто не название пишет, а делает что-то, что останется после него.

Сосчитали. Парк Первого Дерева победил, не единогласно, Гриша до конца стоял за своё, и ещё двое за Парк Горизонт, но большинством. Марина Олеговна записала имя в планшет, при них, чтобы видели, что всерьёз, и сказала, что теперь это пойдёт к тем, кто размечает планету, и так и будет на картах.

— Правда так и будет? — не поверил Лёва.

— Правда, — сказала Марина Олеговна. — Вы сегодня дали имя месту, которого ещё нет. Когда вырастете и высадитесь, придёте туда с детьми, и скажете: вот, это мы в школе так назвали. И ваши дети будут там бегать, в Парке Первого Дерева, и не будут знать, что когда-то вас тут сидела целая комната и спорила. Для них это просто будет так называться, всегда. Как для вас Новый год всегда был с ростком, помните?

Лёва помнил. И вдруг понял одну штуку, от которой стало тихо и хорошо.

Что они сейчас сделали то же, что когда-то сделали для них. Что кто-то давным-давно, в первый год, придумал наряжать росток, и не знал тех детей, для кого это станет обычаем, и всё равно придумал. А теперь они, Лёва и Поля и Гриша, придумали имя парку для детей, которых сами не увидят, которые будут бегать под деревом, когда их, нынешних, уже не будет. И эти будущие дети примут имя как готовое, как Лёва принял росток, и не задумаются, и будут правы. Так и надо. Так всё и передаётся, по кругу, от тех, кто был, к тем, кто будет, через головы, которые посередине.

Им дали выбрать имя для парка, и они выбрали, и это оказалось не игра и не для виду. Это оказалась настоящая взрослая работа: сделать что-то хорошее для тех, кого не застанешь. Только дети сделали её по-своему, без торжественных слов, коротко и весело, поспорив, можно ли будет лазить на дерево. И, может быть, оттого, что без пафоса, вышло вернее, чем вышло бы у взрослых. Парк Первого Дерева. Просто, понятно, и повёрнуто вперёд, туда, где их ещё нет, но где обязательно будут бегать чьи-то дети под первым на планете деревом, которое кто-то очень просил посадить.