Дед, мы начали

Сегодня я первый раз стояла на земле, и я до сих пор не уверена, что правильно подбираю слова.

Свет был неправильный. Не из панели, не из ленты под потолком, его нельзя было приглушить сменой. Он просто лежал на всём сразу, ровно и слишком много. Я подняла голову по привычке, проверить, где источник, и источника не было. Потолка не было. Небо не висело над нами, как я думала по картинкам. Оно уходило. Я стояла и смотрела, как оно уходит, и мне пришлось напомнить себе дышать.

Под ботинками была пыль. Настоящая, не учебная крошка с полигона. Она оседала на швы скафандра и держалась.

Потом пришёл ветер. Сначала что-то тронуло за плечо, я подумала, кто-то из группы. Никого. Пыль пошла по визору наискось. В наушнике дали спокойно: порыв в пределах нормы, скорость два и восемь, штатно. Штатно. А я стояла и понимала простую вещь, от которой повело в груди: воздух двигался сам. Не потому что его включила смена. Не потому что автоматика открыла заслонку. Не потому что техник прослушал трубу и где-то сменил фильтр. Воздух просто шёл куда-то по своим делам, мимо нас, и ему до нас не было дела.

Я засмеялась. Прямо в шлеме, глупо, одна.

Дерево деда сажать пока нельзя. Протокол. Сначала грунт, вода, микрофлора, потом уже корни. Но участок надо было обозначить, и это можно. Я взяла колышек и стала вбивать. Грунт держал крепче, чем на учёбе, шёл туго, пришлось налечь. Это было хорошо. Это было по-настоящему трудно.

Я сказала тихо, не в общий канал: дед, мы начали.

Мать услышала в личном. Помолчала и говорит: он бы ругался, что ты стоишь без дела. Иди работай. Я и пошла.

«Горизонт» висел в небе светлой чертой. Я нашла его взглядом, отметила и вернулась к колышкам. Завтра берём пробы грунта на участке. Где-то здесь будет земля под дерево. Я уже знаю, где поставлю первый.